val888

Наверное, уже все осознали, что коррупция является самой главной проблемой нашего общества, создает основные препятствия его развитию, а то и влечет  к неминуемому распаду. Сейчас это понимают и сами «активные участники коррупционной деятельности». Мы все находимся (по большому счету) в одной лодке. Например, если кто-то  при помощи подкупа или шантажа получили неплохие деньги, потом купил тур в самую распрекрасную страну, а в это время кто-то другой, такими же средствами выиграл тендер на обслуживание его самолета и «немного» заправил не того топлива в баки (потому что тендер на поставку горючки также выиграли «нужные» люди), то успеет ли этот первый  насладиться своей  коррупционной выгодой?  Когда у самолета отказывают двигатели и угроза катастрофы становится реальной, то пребывание в первом классе этого летательного аппарата - сомнительное утешение. И это еще не самый худший вариант. В последнее время я практически не встречаю людей, которые бы находили что-то в коррупции хорошее, даже несмотря на временную персональную выгоду. Все выступают против.

Но вот дальше мнения расходятся. Очень большая часть людей (назовем их «государственниками») считают, что в коррупции виноват сам бизнес. Именно он своими действиями, подогреваемыми жаждой наживы и корысти, пытается подкупить всех вокруг для получения нечестного конкурентного преимущества, всячески уходит от налогов, скрывает доходы и т.д. Вот поэтому он вокруг себя и породил (или воспитал) целую плеяду как просто бандитсвующих  вымогателей, так и назначенных властью (а то и выборных) представителей государства. Отсюда, вроде, следует вывод, что как только бизнес «переболеет» этим, станет чистым, светлым и пушистым, то и остальные участники коррупционных схем также исправятся – бандиты вернуться работать на предприятия (или пойдут в силовые органы и будут там служить народу), чиновники, осознав, что все бизнесмены (или подавляющее их большинство)  уже обелились и стали принципиальными поборниками честной конкуренции, тоже вернутся к своим прямым обязанностям и станут жить в согласии со своей совестью: «Они стали честными и перестали нарушать закон, значит и нам нет места для злоупотреблений. Давайте, ребята,  все делать по-закону и рассчитывать только на премию в конце квартала + 13-ю зарплату!» Дальше, картина маслом..

Вот только что-то не верится в такую «удобную» версию происхождения коррупции в отдельно взятой стране. Отдает от нее неким надменным лицемерием тюремного охранника, который избивает своих «подопечных», мучает их, а то и просто издевается, оправдывая свои действия тем, что последние нарушают «распорядок дня» и установленный «режим»: «Вот если бы они вели себя как надо, берегли бы тюремное имущество (в том числе робы), не дрались бы между собой, не пили бы чай в неустановленное время из неустановленных стаканов, стойко сносили бы все трудности и лишения, то тогда бы и я строго придерживался  тюремного устава и выполнял бы все пункты конвенций о гуманном отношении к заключенным».

Вас это убеждает? Вот и меня нет.  Перенося всю тяжесть коррупционного порока на экономически активное население, чиновники и бандиты как бы «умывают руки», становятся чуть ли не жертвами (если можно так сказать) «коррупционнофилов» из бизнес среды. Эти корыстные «любители подкупа» из разных там ООО, ЗАО, МП, ПБОЮЛов,   заманивают в свои сети изначально честных чиновников, провоцируют изначально благородных разбойников для оказания «крышевальных» услуг, вынуждают их ставить утюги на их толстые животы, угрожать их детям..... И у этой «концепции происхождения коррупции» находятся многочисленные поборники, некоторые даже со степенями (см. статью С.А. Тимофеева «ПАМЯТИ Эдуарда Бернштейна».) Думаю, что при таком уровне осмысления этой проблемы со стороны наших доморощенных экономистов, мы будем еще долго занимать первые строчки коррупционных рейтингов.  

Если кто помнит, то первые знания о том «как работает государство» , были достаточно позитивны и понятны. Наши мудрые преподаватели нам объясняли, что если на какой-то территории проживает большое количество людей, то кроме индивидуальных желаний каждого из граждан этого общества,  существуют их общие интересы, а также правила,  которых люди должны придерживаться в целях  предупреждения конфликтов и упорядочивания  совместной деятельности. Поэтому необходима специальная структура, которая с одной стороны вырабатывает эти правила, а с другой – обеспечивает их неукоснительное выполнение. Эта специальная структура реализует возложенные на ее задачи через определенные общественные институты – Исполнительную власть, Законодательную власть и Судебную. А уже в рамках этих больших институтов функционируют различные службы, в том числе и т.н «силовики», представленные МО, МВД, ФСБ, Прокуратурой, Службой судебных приставов и т.д. Конечно, все это создавалось не одномоментно, потребовалось длительное историческое развитие для выработки соответствующих Правил (Законов), создания Институтов и Общественных Служб, определения порядка их действий и взаимодействий.

Но уже достаточно продолжительное время эти институты и службы функционируют в цивилизованном мире, можно сказать, «устоялись» в нашем сознании и стали неотъемлемой частью всей нашей жизни. В идеале мы ждем от них определенных услуг в обмен на долю отдаваемого им общественного дохода. Полиция (милиция) должна обеспечивать общественный порядок, приходить на помощь, если кто-то нарушает установленные правила (законы), судьи должны разрешать споры, сам Суд - определять виновных и невиновных, в также устанавливать соответствующее наказание, законодатели должны мониторить развитие общества и вовремя корректировать старые или устанавливать новые правила (законы) и т.д. Мы на подсознательном уровне ожидаем от сотрудников, которые там работают, определенного позитивного отношения к  нашим проблемам, воспринимая их как  людей-функции, а не как «нормальных », коим ничего человеческое не чуждо. И если мы наблюдаем, что они исполняют свои обязанности плохо, или используют свое положения не для служения обществу (т.е. нам), а, например, для личного обогащения, то сразу начинаем говорить (в отношении их) о нравственной деградации, упадке морали. Если же «компетентные органы» совсем перестают выполнять общественные функции (по существу), а полностью сосредотачиваются на повышении своего ( ближайших друзей и родственников) уровня жизни, то мы кричим о «коррупции», часто опять сводя все к моральным, этическим и нравственным категориям.. Одновременно при этом  требуем «сильную руку», чтобы она вернула «мораль и нравственность» на прежний высокий уровень, а там глядишь и общественные институты заработают как надо.

В этом, скорее всего, и кроется наше глубинное непонимание природы человека и природы общества и как это все вместе «работает». Почему мы считаем вполне естественным для «обычных» (т.е. не вовлеченных в непосредственное государственное управление) людей стремление побольше заработать и поменьше отдать, а точно такие же устремления со стороны , скажем так, «государевых людей» неприемлемыми. Вот появилась у Вас на работе возможность дополнительно подзаработать (без последствий), то  совсем не считается зазорным этим воспользоваться. А если ваше начальство устанавливает какие-то формальные критерии и привязывает к ним ваши доходы, то все начинают бороться за эти показатели, практически совсем не обращая внимания на «реальный результат». Конечно, если формальные показатели более или менее соотносятся с «реальной целью», то это может и благотворно  повлиять на ее достижение, а если нет – то и «шут с ней, действительностью». И ни у кого не возникает мысли, что это «нравственная проблема». Наоборот, все уверены, что проблема носит управленческий или экономический характер.  А если так себя ведут государственные чиновников, то мы говорим больше о нравственности и, более того, растлении. Если все это спроецировать на нашу российскую действительность, то возникает какая-то жуткая  картина, что сейчас в нашем госаппарате собрались исключительно аморальные «нелюди», которые воруют деньги, пытают и убивают в тюрьмах людей, фабрикуют уголовные дела, отнимают чужую собственность, лжесвидетельствуют в массовом порядке, приобретают себе  на государственные деньги недвижимость ,  «крышуют» предприятия различной формы собственности и т.д. Просто всепланетные моральные уроды «на службе России». И отсюда делается вывод, что если этих «моральных уродов» массово заменить на «моральных авторитетов» или, по крайней мере, переаттестовать, то все злоупотребления закончатся и наступит благоденствие.  Почему, когда бизнесмен или сотрудник коммерческого предприятия  использует ситуацию себе во благо (снижает издержки за счет прорех в регулировании, пользуется временной конъюнктурой рынка и в три раза дороже продает свой товар (труд) и т.д.),  это приветствуется обществом, такого человека называют сообразительным и сметливым. А когда чиновнику удается «сэкономить» от государственных инвестиций и поправить свое благосостояние, или при помощи своего привилегированного положения прирастить личное богатство «чужим» активом (зарейдовать барыгу), то мы клеймим его словами «вор и коррупционер»?

Хотя их поведение (что предпринимателя, что чиновника, что наемного сотрудника) экономически не отличается друг от друга. В этом отношении нет разницы между людьми, где бы они не работали. Значит и связывать изначально саму «проблему» государственной коррупции и беззакония  с нравственностью и моралью совершенно неправомерно. Иначе нам придется признать, что в обществе существует несколько биологических разновидностей “Homo Sapience”– «Государственный чиновник», «Предприниматель», «Наемный работник» - у которых должна быть совершенно разная система ценностей. И если для «Человека-Предпринимателя»  отжать Поставщика и нагнуть Потребителя есть категория положительная, то для «Человека- Государственного чиновника» - она  должна быть глубоко отрицательна и аморальна.     А как мы знаем (или, вернее, как говорят ученые-биологи) оснований для такого разделения людей не существует. Отсюда следует, что в основе действий людей лежит практически (если не совершенно) одинаковая мотивация, где бы они не работали и чем бы они не занимались в нашем человеческом общества. Значит и проблемы коррупции (беззакония) в действиях наших чиновников не лежат в области нравственности и морали (не более, чем у других), а сосредоточены, в основном, в организации управления процессом.

Первое, что нужно делать – это «очистить» проблему от ложных предубеждений, что «чиновники должны руководствоваться общественным благом» и «служить гражданам». Они ничего такого не должны (не более, чем все остальные). Они также пришли работать на государственную службу, в основном, преследуя свои  частные интересы. И только от порядка организации их службы, где бы оптимально сочетались частные интересы с общественным благом, эффективности общественного контроля за их работой и наступления реальной ответственности за незаконные  действия (как и везде в нашем обществе), зависит и качество оказания с их стороны соответствующих общественных услуг, в том числе и в области охраны порядка. Если это не будет организованно надлежащим образом, то совершенно естественно их частные (групповые) интересы станут превалировать над общественными задачами, а полномочия будут рассматриваться исключительно как  «конкурентное преимущество» в борьбе за «свою» долю в распределении общественных благ. А упор на особую «мораль и нравственность» государственных служащих создает нашим чиновникам  только повод говорить о своей определенной «избранности», окружать свою работу «ореолом» особой полезности и чуть ли не «мученичества»: «Мы, чиновники, занимаемся «общественным благом» и несем «государственную службу», а вы, граждане,  преследуете исключительно эгоистические цели и думаете только о себе.»  Это позволяет им  только эффективнее добиваться все более широких привилегий, которые совсем не ведут к улучшению их работы, но благотворно сказываются опять же на их экономических «конкурентных преимуществах».

Может пора прекратить делить людей по разным категориям, признать, что в основе практической деятельности всех психически здоровых членов общества лежит одинаковая экономическая мотивация, где бы они не «пристроились»  после окончания школы или института, и начать заниматься действительными проблемами управления, а не поиском «хороших» и «плохих» людей. Может, когда будет просто «выгодно» быть честным и порядочным, и реально «опасно» быть взяточником и хапугой, то и «хороших» людей сразу прибавится в нашей государственной машине.

А вы как думаете?

Прежде всего прошу извинить за невольный перифраз нашего бывшего «всё» В.И.Ленина в заглавии своей небольшой статьи. Но трудно найти более подходящий образ для нашей экономической мысли, которая бьется в официозных (и не очень)  экономических изданиях. Недавно прочитал статью в «Эксперте» г-на П. Быкова (заместителя Главного Редактора) об итогах Петербуржского экономического форума. Сам журнал попался мне в салоне самолета, на котором я возвращался в Москву из Китая. И вот читаю я там следующее высказывание (просто черным по-белому) : «Несмотря на некоторую инвестиционную паузу, вызванную грядущими выборами, бизнес верит в большой потенциал нашей страны. По крайней мере, все предприниматели, с кем удалось неформально пообщаться, говорили именно об этом.» И как доказательство приводится высказывание некого г-на Дымова, который в ряду мировых катаклизмов видит Россию своеобразным островком стабильности. (Особенно умилила часть текста про Китай и Россию: « Ситуация в Китае, несмотря на хорошие цифровые показатели, складывается непростая. На фоне этих сложностей Россия сейчас выглядит достаточно привлекательно».)

Но речь не о банкире Дымове. Ему, наверное, некогда просмотреть статистику по инвестициям в Китай и Россию, проанализировать их качество и т.д. Все-таки его больше, наверное, заботят мысли о собственном бизнесе и некоторый «елей» в отношении власти, которая во многом предопределяет успех или неуспех его российских инвест-начинаний,  может ему и поможет. А вот для профессионального экономиста г-на Павла Быкова  такие высказывания должны быть просто непозволительны. Они находятся далеко за гранью научной этики. Даже сравнительно неглубокий анализ экономической среды России, состояние ее народного хозяйства и положение в нем экономических субъектов приводит нас к очень печальным выводам. Это, как говорится, заметно уже и не очень искушенному в экономических науках взгляду. А то, что российские (да и зарубежные) предприниматели в неформальном (sic!) разговоре выражали  «большую веру в потенциал российской экономики», это уже просто агитпроп ЦК КПСС на марше. (Хотя оговорка про «потенциал» здесь, наверное, очень существенна). Российские и зарубежные предприниматели не только в «неформальной», но и часто в очень даже «формальной» обстановке высказывают свои, мягко говоря, острокритические мнения в отношении российской экономики в общем и ее сегодняшних «правил игры» в частности. Чтобы этого не заметить надо очень сильно постараться. Может наших экономистов изначально для этого и готовят на «престижных» факультетах МГУ, ВШЭ, РЭА им. Плеханова и многих  менее «престижных», но не менее вальяжных региональных  университетских кафедрах? Или за годы советской власти удалось создать «особую» экономическую школу, которая поставляет специальные «научные кадры» для положительного теоретического обоснования любых воззрений и практик, исходящих от власть предержащих? Скорее похоже на то. И дело даже не в статье в журнале «Эксперт» (там и не такое печатают). Дело в том, что на официальном олимпе российской экономической науки и ближайших ее окрестностях, господствуют именно такие «ученые-профессионалы» от науки, готовые обосновывать «взгляды начальства» с любых позиций: с точки зрения марксизма-ленинизма, либерализма, «эконометризма» и даже православия, тряся своими пыльными советскими  дипломами, «проходными» диссертациями, научными степенями и профессорскими должностями, полученными в академических интригах, где им уж точно равных нет.

 Несмотря на все свое внешнее разнообразие, их объединяет ряд, скажем так, «родовых черт» - интонация, не терпящая возражений, нежелание (и неумение) слушать и слышать собеседника,  поверхностное (начетническое)  знание самого предмета, манипулирование фактами, академическая напыщенность, методологическая шаблонность, отсутствие сомнений в своей правоте, агрессивность ведения дискуссии. Глубоко внутри понимая свое невежество , они сбиваются в группы и «держат оборону» в официальной российской экономической науке, стараясь никого туда не допустить «не из своих». Такие вот российские «экономисты-заединщики» . И все вместе они как в зеркале отображают нашу убогую, неэффективную, сырьевую экономику, где их главной задачей является придумывание все новых и новых эвфемизмов (вроде «великой энергетической державы») для словесного прикрытия экономического обскурантизма, которого придерживаются наши современные российские власти в своей государственной политике.

***

Однажды мои знакомые преподаватели из MBA штата Теннеси были приглашены прочитать ряд лекций для студентов МГИМО. После они поделились со мной своими наблюдениями за российскими студентами. Прежде всего был отмечен совсем неплохой английский, студенты могли свободно вести на нем беседу и адекватно выражать свои мысли. Но больше всего их поразил вопрос, который они услышали от одного молодого человека, аспиранта МГИМО. Он спросил их, как им, простым американским преподавателям провинциальной бизнес-школы далекого штата Теннеси удалось получить приглашение на чтение лекций в один из самых престижных мировых ВУЗов. И какую радость они (американские профессора) испытывают по этому поводу. Вопрос был задан даже без тени какой-либо иронии...

Вместо предисловия

Я вполне осознаю, что сидеть в хорошую погоду и напрягать голову по-поводу проблем какой-то мрачной  таможни совсем не вдохновляет. Лучше купить хорошего итальянского вина и приготовить великолепный стейк из австралийского или американского рибая (наше-то мясо жестковато будет, не тот откорм). Но когда смотришь на цену обыкновенного рибая по  $100  за кило или на бутылку вполне среднего (по итальянским меркам) вина из Тосканы за $200, то невольно спрашиваешь себя «Какого хр...а!?». Вот целью моих рассуждений о прозаических вещах и является попытка ответа на этот вопрос...     А также хочется понять, почему на приеме в бельгийском посольстве не угощают бельгийскими деликатесами и развеять  подозрения в отношении представителей этого славного народа.

В первой части мы остановились на некоторых общих принципах таможенного регулирования, которые превратили обыденное государственной ведомство по регулированию экспортно-импортной деятельности  в мощнейшую бизнес-корпорацию, активного  самостоятельного игрока , который оказывает серьезное и далеко неблаготворное  влияние на целые отрасли, как говорили раньше, народного хозяйства нашей страны.

 Сейчас попробуем рассмотреть функционирование самой таможенной системы России с точки зрения формального целеполагания  и, скажем так,  в идеальных условиях. Допустим, что все сотрудники точно и строго выполняют свои обязанности, не берут взяток, не протаскивают груз для своих компаний без уплаты положенных пошлин, не создают искусственных проблем остальным участникам ВЭД. Словно бы они в своем развитии достигли  полного идеала человека-функции без всяких частных интересов или пристрастий. Как мы уже говорили таможня призвана регулировать экспортно-импортную деятельность, обеспечивать интересы своей страны в этом процессе, создавать благоприятные условия для внутриэкономического развития и способствовать повышению общего уровня суверенной конкурентоспособности в рамках глобальной экономики. Эти цели, в том числе, должны достигаться  и фискальными методами, т.е. с помощью продуманной и гибкой системы тарифов и пошлин. Однако при внимательном чтении руководящих документов, на основании которых это ведомство осуществляет свою деятельность, обнаруживается, что все эти благородные  цели заявлены только декларативно, без необходимых , скажем так, обратных связей, которые бы влияли на  показатели работы таможни. А вот фискальные задачи, заключающиеся в сборе таможенных платежей всех видов в бюджет, заявлены по всем правилам реального управления. Только в зависимости от их объема оценивается работа ведомства в целом и каждого его сотрудника (включая руководство) в частности.  Поэтому совсем не удивительно, что  самой главной и жизненно важной своей целью (практически единственной) таможня считает  достижение собственных финансовых результатов и прилагает к этому  максимум усилий  Результаты не заставляют себя ждать. В этом году вклад таможни в общероссийский бюджет превысил 50% от общих поступлений, и она в новой России безусловно стала  главным бюджетообразующим органом ( см http://www.rg.ru/2011/04/05/tamozh.htm ). С одной стороны это вполне естественно для Великой Энергетической Державы наряду с другими такими же  державами-экспортерами нефти, газа и прочих сырьевых ресурсов как Саудовская Аравия, Венесуэла, Иран, Бруней, Арабские Эмираты, Ирак, Ливия и т.д. Но денежные сборы  от экспорта чуть превышают 52% (см. там же), а остальную половину таможня «добирает» на импорте, практически обкладывая все что можно. Так как объем отчислений зависит от цены экспортируемого или ввозимого товара (услуги), то в идеале таможня просто обязана стремиться к увеличению декларируемых цен. Для экспортных биржевых товаров (нефть, металлы) и монопольных (газ) маневра здесь немного. Первые определяются мировыми биржами, а вторые- долгосрочными контрактами и жесткими «формулами». И жертвой этого стремления ( в первую очередь) становятся т.н. не сырьевые товары. Для этого и был «придуман» специальный механизм корректировки таможенной стоимости (КТС), который позволяет произвольно (от слова «произвол») увеличивать декларируемую стоимость товара безотносительно  от первичных финансовых сопроводительных документов, например, коммерческих инвойсов и контрактных цен.  Попутно вся процедура оформления была максимально осложнена, чтобы не допустить выпуск (впуск) товаров по «несправедливой» с точки зрения таможенного органа  цене. В целях  придачи процессу определенной системности (все же не частная лавочка) ведомство стало заранее в централизованном порядке рассылать  письма с  ценовыми требованиями или как они их скромно  называют  с «таможенными рисками». Если импортер (экспортер) согласен  безотносительно своих реальных цен признать «их прейскурант», то товар «проходит» таможню несколько быстрее.

Своими действиями таможня буквально заставляет импортеров завышать цены, внося свой  весомый вклад в  нерыночную дороговизну потребительских товаров и снижению (вернее, ликвидации) конкурентных преимуществ отечественных компаний-производителей каких бы ни было изделий. Первое можно проиллюстрировать на примере импорта чая. Ввозить бюджетные сорта чая становится невыгодно (или ввозить надо практически бесплатный «растительный мусор», а не чай), так как их реальная контрактная цена значительно ниже т.н. «таможенных рисков». А на элитные сорта соответственно  ниже. В результате бюджетный чай «вымывается» из предложения, рынок значительно сужается как по качественным, так и ценовым характеристикам, а потребители вынуждены серьезно за все переплачивать, часто просто покупая  «сухую сорную траву» вместо полезного напитка.  Элитные сорта им тоже не достаются «по-дешевке», т.к. цена на них определяется спросом со стороны богатого населения, а там несколько другие принципы продвижения товара. Сами «таможенные риски», определяемые внутри ведомства, совсем не учитывают колебания рынка на сезонность или периодическую «затоварку», поэтому наши потребители (в том числе и мы с вами) всегда платят больше, чем диктует  спрос и предложение в других странах.

Второе отчетливо видно на исключении нашей страны из процесса мирового разделения труда в области производства. Из-за высоких денежных и временных издержек на таможне,  размещение внутри страны производственных звеньев сделалось абсолютно невыгодным делом даже при наличии весомых конкурентных преимуществ в виде квалифицированной рабочей силы или готовых производственных решений.   Работают только некоторые «схемы» индустриальной сборки для внутреннего рынка, и то только под прямой контракт с правительством и в целях «обхода» высоких таможенных пошлин. Это совсем не касается малых и средних предприятий.

Суммируя все вышесказанное, мы можем констатировать , что смещение целеполагания с регулирующей функции на фискальную объективно (т.е. совсем без учета «злой воли» или злоупотреблений ее сотрудников и руководства)  приводит таможню к вполне определенным действиям, идущим в разрез с интересами отечественной экономики.

Как все это влияет на всех нас? К сожалению, самым отрицательным образом. Стремления всеми силами взять «лишний рубль» на экономической границе ведет к серьезному перекосу в рыночном ценообразовании. Все, кто обладает хотя бы минимальными знаниями в экономике, знают, что рубль «сегодня» гораздо дороже рубля «завтра». Поэтому, изъяв деньги в начале производственной (или потребительской) цепочки, государство увеличивает экономические издержки многократно к ее концу, делая всю экономику чрезвычайно затратной. Высокие первоначальные экспортные (импортные) издержки и сложность процедур, независимо от суммы и объема контракта, не дают в нашей стране развиваться целым отраслям малого и среднего бизнеса. Например, родители принцессы Кэйт Миддлтон  разбогатели на международной посылочной торговле рождественскими игрушками. У нас  такой «сказки» случиться не может по определению. Из-за сложностей таможенного оформления в стране практически отсутствует целый класс (если не отрасль) т.н. «мелких экспортеров». Даже исконно русские сувениры (матрешки, шкатулки и т.д.) поставляют на рынок иностранные производители из Китая и Восточной Европы. Можно без преувеличения сказать, что  миллиарды долларов (не сырьевых) «пролетают» мимо нашей экономики.

Да, наша «идеальная таможня» добилась больших успехов в деле сбора денег в казну. Но «побочным эффектом» этого успеха стало разрушение самой экономики, ее монополизация и превращение в «сырьевой придаток» цивилизованного мира.

И как свидетельствует наш краткий анализ, сотрудники здесь по большому счету совсем ни причем.  

Конечно, превратившись в гигантский финансовый спрут нашей экономики, сама таможня вполне естественно притягивает в свои ряды множество людей, позволяя им паразитировать на легальных и нелегальных денежных потоках. Но в этом ничего противоестественного нет. Мотивация сотрудников вполне соотносится с главным принципом экономического поведения любого человека, живи он хоть в США, хоть в Китае или самой России -  получением максимального дохода при минимальных издержках и угрозах. (см , например,  Пола  Хейне «Экономический образ мышления»). Своими преступными           (с точки зрения уголовного права) действиями, они часто в  экономическом плане даже приносят пользу своей стране и ее жителям, позволяя за «небольшие» деньги снизить   финансовые, временные  и другие транзакционные издержки. Так что (как ни парадоксально это звучит) борьба с мздоимством на таможне только ухудшает внутриэкономическую ситуацию в стране. Менять надо не людей, а принципы целеполагания. Если, конечно, нам это надо. Можно ведь продолжать пить вино по 200 долларов США за бутылку и внушать себе, что оно «коллекционное». Я уже ничего не говорю о чае...  

Четырнадцатого числа весеннего месяца (не  Нисана) я вернулся в Москву.

Было утро, пассажиры шли сонным, но быстрым шагом к паспортному контролю в надежде быть первыми у обычно одинокого окошка с зеленным светом..  

Но каково было наше удивление, когда мы увидели, что ВСЕ кабинки работают (и это в 4 часа утра!). Более того, приветливая сотрудница пограничной службы приглашала людей подняться и на второй этаж, где, по ее словам, открыты дополнительные пункты контроля. В течении 10 минут все пассажиры большого аэробуса Боинг 777 минули «границу» и прошли в зал получения багажа, где   транспортер уже стал подавать на ленту многочисленные чемоданы и сумки нашего пекинского рейса.  На удивление сначала (как, в принципе, и положено)  появились вещи с красной наклейкой «priority», среди которых я увидел и свой Delsey. Недалеко в изобилии стояли тележки, на одну из которых и было все поставлено вместе с  яркими пакетами из пекинского Duty Free.

Народ медленно и растерянно направился к таможенному выходу, как бы стараясь понять, не слишком ли долго он отсутствовал в этой стране.

- Эй ты, куда прешь? Быстро чемодан на транспортер! Остальным – ожидать в очереди!» - голос здорового  человека в зеленой форме  вывел всех из состояния  оцепенения. Глаза российских путешественников приняли привычное отстраненно-заискивающее выражение, а китайцев – наполнились непонятной тревогой. Конечно, они совсем не поняли смысл сказанного, но тон звуков  не оставлял никакого сомнения – эти люди совсем не шутят. Дальше началась процедура осмотра личных вещей больше похожая на жандармский обыск из фильмов про героев-революционеров, где вещи вываливаются кучей на стол, соскальзывают вниз, на них невзначай-намеренно «наступается» грязным ботинком таможенника. При этом нет и намека на уважение к личностям не только «своих» россиян, но и иностранцев. Последним достается гораздо больше ругани и оскорблений. Они в своем большинстве китайцы и, наверное, в глазах сотрудников таможенной службы россии (в этом случае – все с маленькой буквы)   не выглядят  полноценными людьми. Через некоторое время из общей толпы вылавливается несколько «обреченных» , которых будут «прессовать» уже отдельно на предмет, естественно, денег (в конце концов не интересами же родины руководствуются эти откровенные хамы).

Все стало на свои места.

..Гигантскими усилиями удалось улучшить работу пограничников, службу обработки багажа, но там,  «где реально можно срубить бабла на лохах-путешественниках» система работает без изменений. Так что… Welcome to Russia!

Всякий раз, когда возвращаешься из длительных деловых поездок, где участвуешь в бизнес-проектах вне России, то чуть ли не с аэропорта начинаешь чувствовать существенное отличие нашей «канвы жизни» от других стран мирового сообщества. Нет, внешне все очень даже похоже. И московские аэропорты, в основном, «потеряли» свои советские интерьеры, и вездесущая реклама мировых брендов находится на привычных местах, и багаж выдают похожим образом, но что-то есть в поведении служащих аэропорта, особенно государственной ее части (пограничники, таможенники), говорящее нам о попадании в несколько иной мир, где роли распределены другим режиссером и по другим правилам. Дальше это чувство усиливается еще больше. В разговоре с российскими предпринимателями или  с наемными руководителями средних и крупных предприятий каждый раз возникает, как бы лучше сказать, незримая рука «административного ресурса». Все вращается вокруг умения находить общий язык с регулирующими и контролирующими органами,  возможности решать с ними  «вопросы», обладания  необходимыми связями. Это решительно предопределяет успех или провал любого экономического проекта или предприятия. А уже во вторую очередь говорится собственно о продукте, услуге или бизнес-концепции. Конечно, во всех странах присутствует государственное и общественное регулирование экономической деятельности (в конце концов все платят налоги, пытаются оберегать окружающую среду, защищать национальные экономические интересы). Более того, везде (в разной степени) присутствует бюрократия и коррупция,  Но нигде (я говорю о современных цивилизованных странах) государственные структуры и их представители не играют такой определяющей роли в экономической жизни страны как на макро, так и на микро уровнях. А раз такая модель экономики способна существовать, даже развиваться, то было бы крайне интересно более подробно описать принципы ее существования, особенности ее внутреннего устройства,  влияния на экономическое поведение и целеполагание социальных групп и отдельных граждан. Причем сделать это не с точки зрения огульной критики, что кругом произвол и коррупция, а с  позиций научного системного анализа, выявляющей как негативные, так и позитивные моменты. Понять границы ее устойчивого состояния, точки уязвимости и сильные стороны. Все мы видим, что она работает. Ежедневно доставляются товары, с улиц убирают мусор, люди ходят на работу и даже за это получают деньги, причем многие совсем немаленькие даже по европейским меркам, не говоря об азиатских. И сразу сложно увидеть – создается ли стоимость внутри такой системы или она больше компенсационная (как экономика Белоруссии). И подход к описанию нашей экономической модели должен изначально соответствовать ее особенностям. Простой перенос западного понимания роли общественных и государственных институтов на нашу почву может сыграть злую шутку – снова привести к выводу, что «умом Россию не понять».    Хотелось бы избежать такой ошибки и все-таки дойти до всего «умом».

В качестве первого шага можно начать с анализа роли государственных органов России как особых общественных институтов с ярко выраженными экономическими интересами как на уровне ведомств в целом, так и его сотрудников в частности. Если двигаться извне, то одной из первых нас встречает российская таможня . Вот  и проследим детально ее функцию в российской экономике. Как она влияет на деловую активность и конкурентную среду, какую реальную выгоду извлекает, что дает взамен.  (далее перейдем на анализ с точки зрения «экономического мышления» к другим ведомствам – МВД, МЧС, ФСБ, Прокуратуры, СК и т.д.).

В конце у нас должно сложится цельное представление о том, как «работает наша страна». Ведь даже если мы что-то хотим поменять, то сначала необходимо описать модель текущего состояния, иначе любые изменения (даже очень здравые на первый взгляд) без учета системы в целом могут привести еще к более плачевным результатам. История (очень недавняя) ясно об этом свидетельствует. Да и  в небольших по сравнению со страной корпорациях и компаниях внедрение новых систем управления начинается с изучения текущего состояния. Иначе мы разрушим пусть плохое, но работающее, а получим .. новое, но никому не нужное, а значит и не работающее.

                                                              Из пока неопубликованной газетной рекламы

В статье «Особенности российской экономической модели. Вступление» было заявлено о полезности системного и предметного изучения российских государственных ведомств как общественных институтов в целях выявления их реальной роли в социально-экономической жизни общества, отличий от подобных учреждений в других странах цивилизованного мира. Так как таможня нас встречает одна из первых по приезду в Россию (наряду с погранслужбой), то мною было предложено с нее и начать. Что и постараюсь сделать.

Обычно любое исследование, претендующее на системность и научность, начинается с исторического экскурса, изложения методологии, определения терминов, анализа юридических документов, законов и регламентов и т.д. Поэтому прошу считать весь комплект документов и информации, размещенных на сайте www.customs.ru  (официальный сайт ФТС России), неотъемлемой частью этой статьи, что позволит сэкономить нам много времени и избавит от многочисленных сносок, которые мало кто читает, а если и найдется въедливый человек, то он и сам без особого труда все отыщет на указанном сайте. Мы же перейдет сразу к аналитической части, хотя и предварим ее небольшими историческими  воспоминаниями.

В СССР, если кто помнит, также была таможня, но существовала она  в рамках всесильного Министерства Внешней Торговли  в ранге Главного Таможенного Управления. Ее роль, в основном, сводилась к контрольно-статистической функции, борьбе с контрабандой да проверкой немногочисленных потоков туристов и эмигрантов. Та славная Служба  работала в условиях монополии внешней торговли и полной государственной собственности на все, поэтому после отмены этих условий на  некоторое время страна вообще осталась практически без этого важного государственного органа, вернее он формально значился, но совсем не соответствовал новым задачам. Где-то в течении 6-7 месяцев, после объявления «свободы торговли»  ЛЮБОЕ предприятие (кооператив) могло продавать все, что угодно за рубеж  без всяких таможенных ограничений. Это время застало меня на Дальнем Востоке в Благовещенске. Экономическое открытие границы с Китаем выглядело приблизительно так: с утра пограничники сняли с российского берега р. Амур  мотки колючей проволоки, установили свой пост и сказали: «Торгуйте, на здоровье!».  Все советские учреждения и организации (а также кооперативы), у которых имелся свой расчетный счет и печать, могли продавать в Китай и получать оттуда любые товары (кроме, естественно, запрещенных как оружие и наркотики) без всяких лицензий, пошлин и ограничений. Не говоря о промышленных и торговых предприятиях, в этом стали участвовать разнообразные  НИИ, больницы, ЖЭК, ДЭЗы и т.д. Торговля шла, в основном, бартером, в пересчете    на швейцарские франки (многие с удивлением узнали о существовании такой абстрактной валюты). Кожаные куртки менялись на оцинкованные ведра, плееры и магнитофоны на лес и хозяйственное мыло, металл на детские игрушки и речной жемчуг. Встречались и совсем экзотические сделки, вроде «лабораторный ядерный реактор (2 шт.) на пуховики (1 контейнер)». На какое-то время государство практически потеряло даже элементарный контроль за внешней торговлей, она стала развиваться хаотически, неупорядоченно, можно сказать варварски. Вопрос остро встал о создании  с нуля (Управление при МВТ СССР здесь совсем не спасало ситуацию) новой таможенной системы, адекватной задачам организации внешней торговли в условиях отмены на нее государственной монополии. Практически с этого времени мы можем говорить о начале процесса, который привел к возникновению в России на настоящий момент мощного и могущественного ведомства под названием «ФТС  РФ». И надо отметить, что в достаточно короткие сроки  удалось взять под контроль все внешнеторговые операции сначала в СССР, а затем и в России, ликвидировать их стихийность и ввести определенные правила игры. Это без всякого сомнения сыграло положительную экономическую роль на начальном этапе, позволило государству эффективно контролировать товарные потоки, защитить свои национальные экономические интересы и получить важнейший источник   финансовых средств для государственного бюджета.

Последнее и предопределило характер эволюции таможенной службы России как государственного института. Из контролирующего и регулирующего органа (что безусловно носит положительный характер) он превратился  в  фискальный бюджетообразующий инструмент, во многом конкурирующий с профильным министерством  РФ по налогам и сборам. Более того, ведомству удалось сосредоточить в своих руках не только полномочия по контролю за установленным порядком и выполнением законодательной воли общества в этой сфере, но и самому серьезно влиять на «правила игры» , превратившись из экономического арбитра в активного самостоятельного игрока со своими ярко выраженными корыстными интересами. Давайте проследим, что способствует таким  неограниченным возможностям и как это сказывается на экономической жизни страны.

Прежде всего остановимся на  важнейшем документе ФТС РФ, который регулирует взаимоотношения этой службы с обществом. И здесь речь пойдет не о Таможенном Кодексе РФ, который, хотя и с определенными недостатками отмеченными экспертами-юристами, вполне соответствует мировой практике. Поговорим о кодах ТН ВЭД и их использовании в практической деятельности таможенных органов России. Известно, что в их основе лежат т.н. коды гармонизации товаров и услуг ( Harmonized Commodity Description and Coding System (HC)), разработанные изначально статистическим дивизионом  ООН, входящим в Департамент Экономических и Социальных Отношений (UNSD “unstats.un.org” ,  Department of Economic and Social Affairs), а затем принятым на вооружение Мировой Таможенной Организацией (WCO) в целях  упорядочения тарифно-статистической деятельности стран-участников (всего 176 стран).  Во всех примечаниях к этому замечательному документу особо оговаривается, что его применение в фискальных целях имеет серьезные ограничения из-за непреодолимых противоречий между материалами, из которых сделаны товары  и их функциональностью (не говоря уже о степени обработки). Более или менее в фискальных целях «работают» первые четыре (максимум шесть) знаков, далее появляется необозримое поле интерпретаций, которые вполне допустимы с точки зрения статистики, но совершенно неуместны, когда за этим стоят деньги и интересы. Мало того, что у нас тарифы и сборы меняются в зависимости от отличий внутри одного вида товаров (последние знаки кодов), но и право определять (относить) товар к определенному коду и соответственно тарифу также принадлежит самому ведомству, а не независимой организации. Это создает неограниченные возможности манипулирования тарифами в рамках одной группы, что ведет к созданию неравноправных условий для экономических субъектов и искажению конкурентной среды. Конечно, знающие люди могут сказать, что ведомство работает в этом направлении, выдает массу «методичек» по введению однообразия в этот процесс для снижения уровня злоупотреблений. Но где вы видели, чтобы инструкциями снимались объективно существующие противоречия. Да и это только на руку самому ведомству и его представителям. Таким образом они могут влиять избирательно на участников экономического процесса, ставя одних изначально в более выгодное положение , а других, соответственно, в менее. Но это далеко не все.

Другой, не менее интересной привилегией российской таможни, является право определения самой цены предъявленного товара. Причем это право также реализуется в рамках самого ведомства, а не через независимый орган (арбитражный суд, например). Согласно этому праву (кстати, прописанному даже в налоговом Кодексе) таможня, исходя из своих представлений о цене товара (данные каталогов, статистики и т.д)., сама назначает таможенную стоимость товара  (услуги), с которой будут взиматься прописанные пошлины в соответствии с кодом ТН ВЭД (устанавливаемом для каждой конкретной вещи опять же ей самой как мы отмечали ранее).

Третье условие, отличающее нашу таможню от других подобных структур в цивилизованном мире, является то, что ни она как государственный орган, ни само государство, ни ее уполномоченные сотрудники не несут  адекватной (по сути, НИКАКОЙ)  экономической ответственности перед участниками ВЭД. Это проявляется в следующем. Ваш товар во время прохождения таможенного досмотра могут подвергнуть различным процедурам: корректировки таможенной стоимости, задержанию, аресту и даже конфискации. Все это наносит вам прямой экономический ущерб, и вы можете подать на действия сотрудников в Суд и вполне его выиграть. Однако никто ничего вам не возместит, даже сотрудники, как правило, не будут наказаны, хотя для вас речь будет идти о миллионах долларов ущерба, а то и потери всего бизнеса. Более того, задекларировав точно такой же товар на том же таможенном пункте, при тех же обстоятельствах,  вас снова подвергнут тем же процедурам, несмотря на предыдущее решение Суда. И вам снова придется заново выигрывать тот же Суд . И так может продолжаться до бесконечности.

А теперь сведем все три вышеперечисленных «особенности» нашей таможни вместе и получим мощнейшую государственную корпорацию, возможности которой выходят далеко за пределы обычного контролирующего и учетного органа, даже с учетом фискальных обязанностей перед бюджетом. Корпорации, которая сама формирует отвечающую ее узким корыстным интересам экономическую среду внутри страны, создает благоприятные условия для достижения частных корыстных интересы ее сотрудников и ассоциированных партнеров.

И это хорошо заметно на российском экономическом ландшафте даже  не очень вооруженным  взглядом. Когда вы едите из аэропорта Шереметьево в город, то справа можно  увидеть магазин «ИКЕА». Успехи этого предприятия очень понятны. Его основатель Ингвар Кампрад создал свою бизнес-империю благодаря инновационному подходу, намного опередив консервативных представителей мебельной гильдии Швеции. Но если проехать дальше, то вы увидите не менее грандиозные мебельные магазины, которые, несмотря на то, что никаких особых достижений и талантов ни в сервисе, ни в формате бизнеса не обнаружили,  цветут не менее пышно (если не более). Правда, в отличии от Икеи,  только в пределах одного таможенного территориального управления. (Все возникающие ассоциации с конкретными уважаемыми торговыми предприятиями прошу считать ложными).

Просчитать реальный экономический ущерб развитию страны от, мягко говоря, расширенных полномочий таможенных органов Российской Федерации очень сложно. Речь идет не об отдельных нарушениях и взятках. Речь идет о необратимом ингибировании всей экономической деятельности, провале в неконкурентную среду, где разговор об инновациях, повышении эффективности, модернизации ведется только в пользу «бедных» как разговор «о коммунизме» в социалистическую эпоху.

Самое печальное, что созданная в нашей стране таможенная система «валит» экономику и сама по себе, совершенно без всякого злого умысла со стороны ее сотрудников и руководителей. Точно знаю, что никто из таможенников не имел никаких серьезных корыстных интересов в электронной промышленности России (не путать с торговлей). Но сама система из-за ее экстремальной  неприспособленности и организационной дремучести  убила всю отрасль просто  «походя», отбросив и так серьезно отстающую страну на уровень африканских государств.

Вот так коротко, о роли одного значимого ведомства и его влиянии на нашу жизнь в нашей стране. Если интересно, то двинемся дальше, по списку...

Большой Китай сейчас у всех «на устах». Вы можете открыть  любое издание от «глянца» до серьезных научно-экономических журналов  и практически везде встретить статьи «О Китае».  Невероятный взлет страны за последние 30 лет заставляет многих говорить о нем как «о чуде», как о сказочной «птице-феникс», сумевшей, как всем известно, возродиться буквально из пепла ..  Вот и Китай ворвался в современную мировую Историю как будто из того же «пепла исторического небытия» (конечно, с европейской точки зрения), потеснив многих ее признанных  грандов.

            А еще совсем недавно, буквально на памяти современного поколения, о Китае практически ничего не говорили. Только иногда доходили известия о «забавных» экспериментах в области экономики ( повсеместная выплавка народного чугуна, отстрел воробьев), да о менее «забавных» деяниях молодых «красногвардейцев», вошедшие в наш лексикон под  редким,  в отношении китайского языка, прямым фонетическим заимствованием «хунвэйбин». Что же произошло? Откуда взялось все ЭТО у Китая, который на протяжении тысячелетий являл собой пример, мягко говоря, социально-политического консерватизма, где все «новое» всегда воспринималось крайне осторожно, если не сказать враждебно.  А среди многих европейских современников  XIX века китайское население ассоциировалось с «мертвым капиталом Истории».

            Современные «метаморфозы» Китая вызывают у всех естественный  интерес  к Истории этой страны, которая раньше была  «уделом» только самих китайцев или профессиональных синологов.  Сейчас многие пытаются в Истории Китая (а надо сказать, что она очень большая, наверное, самая большая из всех современных стран) найти предпосылки этому беспрецедентному, по мнению многих, явлению современной жизни.    Этот интерес вполне понятен. История Китая необычайно богата  и разнообразна. Только «Исторические записки» Сыма Цяня (II век до н.э) по своему объему в восемь раз  превышают известные «Истории» Геродота (при этом там также нет комментариев, только события) , охватывая период от «мифических времен»  Китая  до периода жизни автора , где-то около 2500 лет.. И все это, в основном, только об одной стране , в отличии от Геродота, который писал  о многих странах.. Как известно после смерти Сыма Цяня прошло еще чуть более двух тысяч лет . Количество событий  и деяний за этот громадный период времени превышают все мысленные пределы. Что только не случалось в Поднебесной. Периоды войн сменялись мощными Империями, времена Перемен чередовались со спокойствием и стабильностью. Люди становились свидетелями  проявления  высочайшего человеческого духа, верности своим принципам  и жертвенности. Сама биография Сыма Цяня пример такого беззаветного служения. Вступившись за опального военачальника  , он был подвергнут пыткам, насильственному оскоплению и долгим годам тюремного заключения в колодках. Надо отметить, что само «оскопление» в Китае означало отрезание ВСЕГО, а не только «части». При этом он остался верен своему слову и не отступил от своей позиции. Конечно, были и многочисленные случаи предательств, лжи и лицемерия. В Китае все знают  литературно-исторического «героя» Цао Цао (Троецарствие), в котором, наверное, собралось все злодейство и вся подлость человеческого рода (хотя сам реальный китайский полководец династии Хань, прототип литературного персонажа, совсем был на него непохож, а впрочем,  кто знает..),  Иногда  в одном человеке совмещалась и военная жестокость, и яркая антивоенная позиция. Объединив, как сегодня бы сказали,  «железной рукой» весь Китай, Император Цинь Шихуан  велел собрать всё оружие со всех покоренных царств и в знак прекращения ВСЕХ ВОЙН отлил из них монументы мира, намного предвосхитив идею скульптуры ООН «Перекуем мечи на орала». Такая «пацифистская» позиция, однако, совсем не помешала ему в свое время закопать в землю «живьем»  более ШЕСТИСОТ ученых-конфуцианцев и сжечь практически все книги «до-циньского» периода.  Из-за этого осталось очень мало письменных свидетельств Истории предыдущего Китая, вплоть до эпохи Ся.

            В историю Китая можно «погружаться» бесконечно.  Просто для  ознакомления с  литературой по этой теме не хватит  «одной жизни». Только на изучение древнекитайского языка (вэньянь)  потребуется не менее пяти лет каждодневного труда, не говоря о «простом прочтении» основных исторических документов на языке оригинала. Благо до нас жили (да и сейчас живут) прекрасные китаисты, которые позволяют и нам «простым смертным» прикоснуться к Истории Великой страны. Недавно был закончен труд двух поколений китаистов (Р.В. Вяткина и А.Р. Вяткина) по полному академическому переводу «Исторических записок» Сыма Цяня. Кстати, это первый полный академический перевод  данного древнекитайского труда на западный язык. И этот язык – русский. У всех нас есть замечательная возможность воспользоваться  этим приоритетом в изучении истории Китая.

            Однако, при всем своем богатстве и многообразии, история Китая, с точки зрения «предпосылок» современного развития, никаких прямых ответов нам не дает (по крайней мере мне ничего найти не удалось, если у кого есть другое мнение, то с удовольствием ознакомлюсь)..  В конечном итоге, она «такая же история Царств, их Властителей и Войн», как и истории любых других древних государств и цивилизаций .  В определенные «эпохи»  рождались  прекрасные поэты и зодчие, изобретатели и ученые, философы и мыслители. В результате  появились пресловутые «компас, бумага, порох», некоторые интересные технологии плавки металлов, искусство керамики, основы математики и геометрии, но сильного влияния на саму «парадигму» функционирования общества это не оказывало. Социум выстраивался всегда по одной и той же модели «Император (царь)- вассалы (уездные князья) – придворные (знать) – народ (он же чернь или  богоносец в зависимости от настроения Суверена). Такой иерархический принцип придавал определенную устойчивость обществу, способствовал воспроизводству местных традиций и социально-экономической системы в целом. Даже в эпоху «Воюющих государств» ( 战国 , до эпохи Цинь 秦朝) и «Пяти династий, десяти царств» ( 五代十国, после эпохи Хань, 汉朝), когда властители  менялись быстро, многие из них  сами были «из простого народа»,  ничего нового, что могло бы лечь в основу «иных» общественных отношений, не появилось.  Более того, длинная и полная  великих событий история Китая создала у его народа устойчивое преклонение перед ее «деяниями» и своими «предками». Всё, как отмечал тайваньский историк и публицист  Бо Ян, воспринималось через «прошлые события». Люди перестали искать «новые пути»,  силы познания были направлены на изучение «опыта предыдущих поколений» и воплощения его в сегодняшнем дне. Китай, по меткому выражению Лао Шэ, шел «вперед спиной», постоянно «вглядываясь назад». Стандартным ответом на нечто новое было «Это уже знали наши предки, надо посмотреть ответ у них». Само «посмотреть» могло занять  много времени и «новое» становилось, как бы сейчас сказали, «неактуальным».

            Вот с этим, если так можно выразиться, результатом общественно-экономического развития Китай вступил в 16 век, когда в бухту богини А-ма причалил первый португальский корабль, и началось прямое  взаимодействие с Западным миром.

            Конечно, контакты были и до этого времени. Через «Великий шелковый путь» (в эпоху династии Мин Китаю принадлежала большая часть Средней Азии) , а также Индию (далее Персию или Аравию) осуществлялась  торговля. Но это было очень «опосредованное»  взаимодействие, а «личные» контакты  носили случайный и эпизодический характер. Китай долго жил в своей «ойкумене» с традиционными «врагами» и «друзьями». Даже наличие  «некитайских династий» (напр.,Юань) и периодические набеги японцев и северных кочевников сильно не меняли «уклад жизни» и самоощущение нации. 

            Европейцы пришли в страну, когда китайская династия Мин уступила место «некитайской» династии чжурчженей  «Цин». После «захвата» императорского «трона» (1644 г.) цинские правители сначала достаточно хорошо управляли страной. Не было чрезмерно жесткой «вертикали власти», провинции имели много  привилегий (даже свои вооруженные формирования и некоторую  свободу в сборе налогов). Все это снова (как встарь) вело, на первых порах, к определенному развитию экономики, процветанию искусств и традиционных наук, но.. мир изменился и вместо эпохи «стабильности и покоя» Китай получил эпоху прямого столкновения Западной и Восточной цивилизации.   В период XVIII – XIX веков и первой половины XX века  Китай прошел свой скорбный путь от мировой ведущей державы  до полуколониальной  провинции. Причем, основные «разрушения» пришлись на первую половину этого срока. Правители Китая достаточно рано поняли, что не могут ничего реально противопоставить Западу, поэтому попытались сначала «закрыть порты», самоизолироваться от « внешней угрозы» и снова погрузиться в свой исторический сон, где они все еще продолжали быть «Срединным Государством»,  и где «варвары» мечтали к нему присоединиться.

            Но им этого не позволили. Порты были «открыты» военным способом и с этим пришлось смириться. Затем иностранцы стали сами устанавливать свои порядки внутри страны, игнорируя местные законы. Военные попытки усмирить иностранцев ничего не дали, ВСЕ войны были проиграны. Более того, через открытые границы «в мир» поехало множество китайцев в поисках лучшей доли, а император уже не мог, как в «в добрые старые времена» просто «отселить» своих подданных на 25 километров от берега, чтобы «не было соблазнов» (эпоха Мин).

            В конце XIX века Китай практически утратил свою самостоятельность. От Гонконга до Маньчжурии располагалось множество иностранных поселений, которые были выведены из-под юрисдикции Пекина. Иностранные государства выясняли на территории Китая свои взаимоотношения, совершенно не принимая во внимание «позицию хозяев».  Россия также «отметилась» на территории этого «суверенного государства», сначала практически  присвоив себе с помощью французов   Ляодунский полуостров (г. Дальний)  с военно-морской базой Люйшунь (Порт-Артур), а затем вынашивая реальный планы присоединения всей Маньчжурии к Российской Империи в качестве так называемой «Желтороссии».  Конечно, какой-то там совместный договор «о борьбе с японцами» у России с Китаем был, но он не играл никакой роли, да и не один пункт из него не был выполнен со стороны России. Только военное поражение в войне с теми же японцами (1904-05 гг) воспрепятствовало осуществлению этих планов. Впрочем, самому Китаю так  ничего и не досталось – территории «отошли» Японии.

            Сказать, что правительство династии Цин ничего не делало, конечно, нельзя. Ко второй половине XIX века там даже образовались свои «западники», которые хотели модернизировать Китай, но подразумевали под этим, в основном, сугубо «технократические» действия. Они считали, что если вооружить императорскую  армию современным оружием, а на территории страны построить «западные» заводы, то «жизнь наладится». Им даже что-то удалось сделать. Было построено свыше 200 промышленных предприятий, поставлено неплохое  вооружение  преданным (на тот момент)  частям провинциальных армий (см. Википедия, реформы династии Цин), но  это ничего уже не смогло изменить. Тем более, что сама эта «политика» носила крайне нервный и непоследовательный характер и больше была похожа на агонию, чем выверенную стратегию. Хотя одно «действо» цинской династии последнего десятилетия заслуживает более пристального внимания, и мы обязательно расскажем об этом позже.

            Как бы там ни было в 1911 году «пятитысячелетняя» Китайская Империя прекратила свое существование. Казалось бы республиканская форма должна была  преодолеть изъяны авторитарной власти, но все пошло по обычному сценарию: борьба за власть между политическими партиями (которые в полной мере использовали любые методы , часто обращаясь к услугам «триад» и «черных обществ») не оставляло времени на реализацию «истинных целей революции». Затем   началась гражданская война, в течении которой Император Пу И даже на несколько недель снова был  водворен на престол. Позднее, все осложнилось войной с Японией...

            Можно сказать, что к 1949 году страна была готова к установлению «новой автократии». Все, мягко говоря, «устали» от «демократического процесса», приведшего страну к невиданной разрухе, беззаконию, расцвету преступности (по аналогии, Китай того времени можно было назвать «территорией непуганых триад») . И всем было уже неважно, кто «возьмет власть» - Гоминьдан или Гунчаньдан. Обе партии были достаточно авторитарны. Победу, не без помощи СССР, вырвала Коммунистическая партия, а Народно-государственная партия переселилась, как известно, на остров Тайвань. Она тоже, хоть и не в степени коммунистического тоталитаризма, установила  жесткую диктатуру (выборы были отменены, работа парламента приостановлена, деятельность других партий прекращена). Конечно, все это объективно объяснялось войной с коммунистами.

             Про дальнейшее «развитие» коммунистического Китая  многие  наслышаны, а вот  про Тайвань первого «островного» периода информация в СССР была крайне скудной. По свидетельству моего тайваньского партнера (ему сейчас 66 лет) его детство, пришедшееся  на 50-60-е года прошлого века, было очень голодным (без всяких кавычек). В многодетной семье самым большим «лакомством» считалась «шаньдунская булочка» ( shandong mantou), которая представляла собой ком пресного теста, приготовленного на пару, В школе им говорили, что страна временно располагается на острове, где, кроме изысканного сорта бананов и зерен для приготовления васаби, ничего не произрастает, а полезных ископаемых и вовсе нет. Вот сколько выручим за продажу бананов Японии, на то и жить будем. Может еще американцы помогут. Так что сильно рассчитывать не на что. А «золотой запас», вывезенный «партией» с континента нужен для укрепления обороны страны и защиты от коммунистической экспансии. В принципе, положении было не многим лучше, чем на Континенте.

            Как же так получилось, что за все  тысячелетия обособленного и относительно спокойного развития Китай так и не реализовал свои «исторические шансы». Изобретение пороха не привело к переходу на огнестрельное оружие , компас не вывел Китай в ведущие морские державы, бумага и бумажные деньги не сделали Китай финансовым центром мира, а  передовые навыки (для своего времени)  металловедения  не конвертировались в мощную индустриальную основу страны. Даже позаимствованная у «запада» республиканская форма правления и соответствующие принципы демократии и те не привели к немедленному социально-экономическому возрождению, а наоборот только усилили негативные тенденции.

            Здесь позволю себе отвлечься от сугубо «китайского контекста» и взглянуть на процесс исторического развития  более широко. С императорским феодальным режимом все более или менее понятно. Такой режим не только  не приводил к быстрому развитию экономики и, как следствие, к росту благосостояния всего населения, но и не способствовал даже минимальной экономической эволюции в любой стране.  Говоря современным языком,  прогресс был практически не заметен на протяжении столетий, а то и тысячелетий не только в Китае, но и во всех других «очагах цивилизации». Китай в этом  отношении совсем не оригинален.

            А вот с «демократией» и разделением властей совсем не так все очевидно.  Как-то принято считать, что сословно-иерархический  абсолютизм должен «излечиваться» республикой или конституционной монархией. Вот «уйдет» монарх со своими придворными и прочей «знатью», соберется народный парламент, разработает и узаконит новые правила жизни, исполнительная власть начнет их повсеместно  применять, судьи будут честно исполнять закон, а народ благоденствовать и социально-экономически развиваться. Однако с приходом «демократии»  все начинало происходить совсем не так, как в книги Монтескье «Дух законов». «Народные депутаты», вместо работы на благо выбравшего их населения, начинали преследовать сугубо личные интересы или интересы своих групп, исполнительная власть, чувствуя угрозу «сменяемости», принималась грабить населения усерднее, чем при «императорах», а судьи – просто переходили  на прямую «предоплату справедливости» , не чувствуя ответственности вообще ни перед кем. И такое проявлялось не только в странах, если можно так сказать, «второго эшелона демократии», но и в  «колыбели» республиканской формы правления , прямо на родине ее признанного теоретика (вышеупомянутого м-сье Монтескье), самой  Франции. События, последовавшие за Великой Французской Революцией, далеко не всегда свидетельствуют  в пользу «нового порядка».  Вновь стали говорить о республиканских чиновниках как и о некоторых наместниках Древнего Рима : «Приехал в богатую провинцию бедный чиновник, а уехал из бедной провинции богатый чиновник». А о «поведении» членов Конвента, их продажности и беспринципности просто ходили легенды, несмотря на все ужасы революционного террора. Фабр Д’ Эглантин, Шабо, Базир и другие депутаты, разоблаченные по делу Ост-Индийской компании (мир был тесен уже тогда) в воровстве и взяточничестве, лишь один из примеров коррупции среди самой революционной фракции Конвента -якобинцев. Что говорить о других... После «такой республики», где безграничный «народный террор» прекрасно уживался с беспредельной коррупцией, любой узурпатор, могущий установить хотя бы  минимальный порядок, воспринимался населением просто ангелом небесным. Впрочем, очень часто, это совсем не было "отступлением назад". Многие их "узурпаторские" законы до сих пор лежат в основе современных демократических государств (напр., "Кодекс Наполеона"). Не только во Франции (эти галлы, по мнению многих современников,  всегда отличались вздорным характером), но и в Англии, на самой «родине» современного парламентаризма, последний вел себя  далеко не так, как от него ожидали. История с «охвостьем» Долгого парламента явное тому подтверждение. С другой стороны, самые, что ни на есть «абсолютные монархи»,  делали более значительные вклады в создание «европейской законности», чем иные «народные избранники». Думаю, что поступок судьи из Берлина (...есть в Берлине Судьи), вынесшего решения в пользу «простого крестьянина», а затем и ответная реакция самого Фридриха  II, на то время абсолютного властителя Германии, который подчинился решению берлинского суда (хотя и не очень охотно),  укрепил институт судебной власти не менее сильно, чем сотни  законодательных актов немецкого бундестага  сотню лет спустя. Как бы там ни было, но История европейских стран нам показывает, что создание современного европейского общественного устройства  не укладывается в простую формулу «сословная монархия - плохо, республика + парламент - хорошо" "Европейские правила жизни" складывались очень долго, явились результатом сложнейших социально-политических процессов, где всему было место: и историческим закономерностям, и историческим случайностям, и историческим личностям, не говоря уже об изменчивой природе старых и новых общественных институтов. То, что основной «трэнд» все же шел от "личной абсолютной власти" в сторону ее ограничения и разделения ответственности, совсем не говорит о простоте такого "выбора". С  момента "Хартии Вольности" Иоанна Безземельного до начала бурного социально-экономического развития этой страны и установления ее практически мирового господства прошло несколько столетий. "Истории" других европейских стран на этом пути были не менее трагичны и также полны случайностей. Очень хорошо об этом (роли случая) рассказано у Стефана Цвейга в книге "Звездные часы человечества". Это сейчас, приезжая в Европу, нам первоначально кажется, что у них "всегда так было": права человека, гарантии собственности, приятные полицейские (в основном), демократия и социальная терпимость. Такая "обустроенность" потребовала неимоверных усилий и много много времени. А у некоторых (тоже европейских) стран и совсем ничего долго не получалось.  Кажется всё было "по науке", всё "как у людей" - парламент, выборы.. а  закончилось популизмом, коррупцией, бюрократической или даже военной автократией без всяких видимых перспектив на "социально-экономическое" обновление.

            Можно с большой степенью достоверности утверждать, что «европейский цивилизационный прорыв», если так можно выразиться, произошел «по совокупности» обстоятельств, повторить которые «в отдельно взятой стране» при помощи только видимой части социально-политического айсберга (парламент, разделение властей, суд) задача крайне сложная и совсем не гарантирующая никакого успеха.  Наверное, по этому мы наблюдаем в современном мире (особенно среди стран Латинской Америки, Африки, Восточной Европы и части Азии) много «неудачных» попыток строительства демократий и возврата  к прежним сословно-иерархическим формам правления, «милым сердцу вертикалям». Что говорить о них. История знает немало примеров такой «деградации» среди самих «европейских стран». Одна Германия середины 20-го века чего стоит, не говоря уже об Италии, Греции и Испании...